- Корр.: Екатерина Илларионовна, расскажите, как для вас началась война.
- Е.Д.: Война застала меня в поезде, когда я после окончания девятого класса ехала к брату в Брест. Фашисты налетели на наш поезд под Кобрином, разбомбили его. Это был какой-то ад. Кричали взрослые, плакали дети убитых родителей. Живые пошли по магистрали Москва-Минск. А около самого Смоленска нас догнали фашисты на мотоциклах и расстреляли в спину. Я тогда была молодая, бегала быстро и каким-то чудом от фашистов мне уйти все-таки удалось. Так я оказалась в Смоленске. Услышала на улице, что комсомольцев берут добровольцами на фронт, пришла в военкомат. Врать я не умела и, когда говорила военкому: 'Дяденька, мне семнадцать...'- не могла глаз поднять. Помню, он мне еще сказал тогда: 'И откуда ты, племянница, взялась такая? Иди-ка ты лучше домой, и чтобы я тебя больше здесь не видел'. И со второй попытки тоже ничего не вышло. Но вскоре я встретила людей в форме и попросилась на фронт в их часть. Про перевязку раненых я честно сказала - как раз перед окончанием девятого класса закончила двухгодичные курсы Красного Креста. Винтовку, конечно, мне не дали, да и я была ростом в полтора раза меньше этой самой винтовки. Зато дали санитарную сумку.
А через некоторое время началось ужасное отступление в районе Ельни. За один день было убито 10 000 человек. Тогда же, под Гжатском, и я получила свое первое ранение в ногу. Два перелома - открытый в колене и закрытый. Меня отправили в Москву, в Кунцево. Там были военные госпитали, потом в Свердловск. Мне становилось все хуже и хуже - хотели ногу ампутировать, но благодаря усилиям главного хирурга флота академика Джамалидзе ногу удалось сохранить. Вскоре я услышала, что набираются добровольцы на санитарный корабль 'Красная Москва', который должен был вывозить раненых из-под Сталинграда через Каспийское море. Из госпиталя пришлось сбежать, сказала только медсестре, чтобы меня не искали. Когда мы везли раненых, я работала на верхней палубе, нога у меня после ранения не гнулась, и я просто не смогла бы бегать по трапам из трюма наверх. Здесь было девятьсот человек тяжелораненых. Их укачивало, от качки открывались кровотечения. Приходилось постоянно перебинтовывать. Нас было всего три медсестры.
После Сталинградской битвы в Баку, где мы стояли, началось формирование 369-го отдельного добровольного батальона морской пехоты. Я отправилась к его командиру просить, чтобы меня зачислили. Он отказал, а один из матросов ради шутки померился ростом. Я была чуть выше его локтя. Он сказал еще : 'Что нам с тобой делать? В кармане носить разве'. Меня это задело, и я написала письмо Сталину. На 28-й день пришел ответ: 'Зачислить!'. Меня приписали к разведке. Начались бои за Мариуполь, Таганрог, Темрюк. Под Темрюком погибло более пятисот человек. Раненых носили почти круглосуточно. Позже ребята, оставшиеся в живых, попросили прощения за то, что хотели 'таскать' меня в кармане, и предложили мне стать их названной сестрой. В тот день у меня стало почти семьсот братьев.
А потом нас направили на Азовское море, потом на Кавказ, в Крым. Из Крыма нас перебросили под Одессу, потом под Белгород-Днестровский. Тогда же, 22 августа 1943 года, меня первый раз представили к званию Героя. Форсировали Днестр на шлюпках, чтобы не демаскировать себя. Отличились тогда многие. Даже мне, медсестре, удалось взять в плен 16 румын. Через некоторое время вышли в русло Дуная, началось освобождение Европы. Прошли Румынию, Болгарию, освобождали Югославию - Белград, город Нови-Сад - там, где сейчас идут бои.
Самым сложным был штурм крепости Илок, на границе с Венгрией. Было начало декабря. Нас высадили в районе слияния трех рек, окружавших крепость. Передвигаться старались очень тихо, не взяли с собой даже шлюпок. Но один из нас подорвался на противопехотной мине.Фашисты тут же открыли шквальный огонь. Нас стали окружать на шлюпках, а мы пытались уходить из окружения вплавь. Тут кто-то заметил островок из полузатопленных деревьев, и мы начали переносить раненых туда. На островке оказался брошенный немцами пулемет, я чисто интуитивно поняла, что нужно делать. Кто-то из фашистов закричал, другие попрятались. Но один их них все же успел выстрелить. Пуля попала в руку, перебила плечевую артерию. Я потеряла сознание. Когда очнулась, увидела, что фашисты уже совсем рядом. Я опять взялась за пулемет. Конечно, я не смогла бы продержаться долго. Но тут со стороны крепости послышалось громкое 'ура!'. Это наши войска захватили крепость. Фашисты, окружившие нас, отступили. Через несколько часов подошел бронекатер посмотреть, остался ли кто-нибудь в живых. Нас осталось всего тринадцать человек из нескольких сотен. Когда меня привезли в госпиталь, никто не верил, что я выживу. Спасибо врачу, который отдал мне свою кровь. Кстати, комендантом этого госпиталя была будущая жена Тито - Йованка. Мы потом переписывались с ней. За эту операцию мне было присвоено звание Героя Советского Союза. Правда, с 'небольшим' опозданием - через сорок семь лет, в августе 1990 года.
- Корр.: А где война для вас закончилась?
- Е.Д.: В Линце, под Веной. Тогда первый раз за много-много месяцев мы ночевали в здании. Услышала выстрелы, схватила в охапку автомат, санитарную сумку и мигом выскочила на улицу. Там я увидела, как ребята палят в воздух из автоматов. Один из них схватил меня в охапку и закричал: 'Катюша, Победа!' - Корр.: Что вы делали после войны?
- Е.Д.: В 1945 году поступила в медицинский институт. Потом после окончания одна из немногих работала 35 лет в Минатоме, сейчас на пенсии.
- Корр.: Что вы пожелаете читателям 'Правды России'?
- Е.Д.: Здоровья, счастья, не унывать.
И самое главное, чтобы войны не было.
Беседу вел
В. КОЧУРОВ.
