Судя по всему, сделать это Якубовичу не удалось.
24 июня в Варшаве Владимир Некляев заявил журналисту Семену Букчину:
- Я человек не политической биографии и свыкнуться с мыслью, что политика ворвалась в мою жизнь и переломила ее, мне до сих пор невероятно сложно. Осознание того, что это все-таки случилось, пришло здесь, в Варшаве, когда я получил подтверждение информации, что мой арест предопределен.
- Ты пересек границу 6 июня, а когда к тебе поступила эта информация?
- Ровно через неделю.
- Российское агентство <ИТАР-ТАСС> распространило информацию, что ты попросил в Польше политическое убежище, но насколько мне известно, согласно польским законам, такое обращение следует делать в течение 24 часов после пересечения границы. Ты знал об этом?
- Знал. Но я не собирался просить политическое убежище.
- И сейчас не собираешься этого делать?
- Сейчас это неизбежно. Я пришел к убеждению о необходимости этого шага. О возвращении домой пока не может быть и речи. Я хотя и болен, но не на голову... Винникова находилась за границей, когда было принято решение о ее аресте. Ей передали весточку: <Ну что ты, Тамара, мы тебя любим, ценим, ждем не дождемся, ты у нас тут кандидат в премьер-министры>. Она вернулась - и теперь ее нет нигде. Нет, иллюзии уже кончились. И сейчас я плачу по собственным счетам разлукой с родными, друзьями... Плачу за приближенность к власти, за иллюзии или за что-то другое, как бы оно ни называлось. Помнишь пушкинское: <Близ царя - близ смерти>. Дорогой всевозможных компромиссов - больших, малых - я подошел к тому нравственному рубежу, переступить который невозможно.
* * *
Полный текст интервью Владимира Некляева будет опубликован во вторник в газете <Народная воля>.