Еще наговариваю то, что успеваю прочесть на транспарантах в колоннах демонстрантов - лозунги, частушки, подписи к карикатурам. Веселю своих товарищей. Вот и на этот раз, обогнав колонну, встал я на возвышение рядом со строящимся новым выходом из метро 'Маяковская' и радуюсь обилию красных стягов, транспарантов, а главное, настроению ветеранов, украшенных боевыми орденами. Вместе с другими аплодировал остроумным карикатурам, лихим лозунгам, призывам 'ЕБН - в отставку'. Дружным одобрительным смехом встретили выдумку молодых ребят, которые на китайский манер сделали многочленного дракона из картонных ящиков. А на боках каждого ящика гнусные рожи наших телеведущих - и Киселев, и Сванидзе, и Миткова, и Доренко, и... всякая другая нечисть, ежедневно изрыгающая ложь, оплевывающая все святое - то, что отстаивали в смертельном бою идущие в колоннах ветераны. Что примечательно: коробки, где красовались наши телезвезды, были из-под водки. Молодцы ребята! Что дурман в этих ящиках, что дурман с телеэкрана - одна отрава, губящая нравственное и физическое здоровье народа.
И вдруг шум, свист, крики. Не обратил я внимание, что рядом со мною расположилась группа телевизионщиков - антенны, микроавтобус, кабели, микрофоны - все из НТВ. А у телекамеры стоял небезызвестный Павел Лобков. Вот к нему и относился весь свист, который я записал на диктофон. Телевизионщиков окружила толпа ветеранов. Настроение их было боевым. Они бросали в лицо этой ненавистной телезвезды все, что думают о его репортажах. 'Предатель', 'фашист', 'подонок', 'дерьмо', 'ползучий гад' и нечто такое, что мне неудобно здесь и повторять. И это не все. Окружили Лобкова, шло уже дело к рукоприкладству. Стражи порядка бросились спасать энтэвэшника, у которого глаза от страха стали шире его совиных очков. Тут из-за спин милиционеров ветераны просто стали плевать в ненавистную рожу. Бросился бежать Лобков. 'Сюда, здесь 'Лобка' поздравляют с праздником. Оплевывал нас сколько лет, теперь и сам получил', - громко звал друзей пожилой ветеран с медалями на груди. А тот сквозь круг спасающих его милиционеров бросился бежать. Вслед ему неслись негодующие выкрики, свист и... плевки. Испортили модный костюм политкомментатору. 'Дочирикался гад', - сказал один из ветеранов. А другой добавил с усмешкой: 'Оплеванный. Теперь так и буду его называть'. Кстати, коллеги 'оплеванного' защищать его не стали, молча ухмылялись и наблюдали за происходящим.
В это время меня окликнул старый знакомый. Я присоединился к его колонне и рассказал о случившемся. 'Слушай, так Лобкова уже пытались отлупить еще у Белорусского вокзала, в самом конце улицы Горького. И там его спасла милиция. Вон не сидится шельме. Хорошо же его проучили. 'Оплеванный' - это не в бровь, а в глаз. Помнишь, как у Гоголя: 'Выражается сильно русский народ! Уж наградит кого словцом, то пойдет оно ему в род и потомство'. В общем, действительно дочирикался.
...Вечером я зашел к друзьям, чтобы поздравить их с Днем Победы, помянуть погибших родных, вспомнить военное детство. Послушали они и мои записи с шествия и митинга оппозиции, рассказал я им и о позоре телевизионщика с НТВ. Посмеялись, пожалели, что их там не было.
P.S. История с 'оплеванным' получила продолжение, когда Дума обсуждала вопрос отрешения Ельцина от власти. В те дни главный подъезд здания Государственной думы в Охотном ряду был блокирован митингующими, требующими отставки президента. Естественно, освещать это событие собралось много тележурналистов. По словам очевидцев, Павел Лобков пробирался в Думу 'огородами', с тыла, через подъезд в Георгиевском переулке, в обход бушующего моря протестующих москвичей. Боялся за костюм. Вдруг еще раз испортят. Не испортили, хотя кое-что 'теплое' ему сказать успели. Продолжает чирикать. Но это ведь не последняя встреча с протестующими против лжи и унижения.
До встречи, 'оплеванный'.
Виктор ПАВЛЕНКО.
------------------------------------------------------------------------