Вот так!
Поясняю: у нас сызмальства каждый юрист. Но и это не все. Если б это было просто так, подушно-юриспрудентный коэффициент равнялся бы аккурат единичке. Однако примерно каждый пятый соотечественник - сильно сомневающийся человек, который таскает в себе сразу двух юристов, друг с другом несогласных. Стало быть, к единичке добавляем эти самые 0,22.
Между тем все это получилось внезапно, неожиданно, непреднамеренно и неспровоцированно. В прежние-то времена законом вроде бы никто особенно не интересовался. Разве что разные урки, да и те начинали внимательно читать УК и УПК, уже попав в следственный изолятор. А подавляющее большинство добропорядочных людей, т.е. нас с вами, было от этого еще дальше, чем декабристы от народа. (Ведь помните небось, что декабристы от народа были страшно далеки!)
Спроси любого добропорядочного: <Что такое УПК?>. Он ответит, не раздумывая: <Учебно-производственный комбинат, туда старшеклассники ходят, вместо того чтоб учиться>. А про уголовно-процессуальный кодекс даже и не вспомнит. Потому что нельзя вспомнить то, чего не знаешь.
Впрочем, нельзя сказать, что уж совсем ничего не знали. Всякий, например, ведал, что уволить, если не по собственному желанию, можно только с согласия профкома, и даже бытовали легенды и мифы, будто где-то когда-то имели место отдельные факты-случаи, когда профком согласия не давал. Ну не то чтобы вообще не давал, но во всяком случае сразу не давал, проявлял некоторое время принципиальность, выторговывая у администрации средства на покупку кумачовой ткани на месткомовскую скатерку и на новый графин, чтоб на тот кумач поставить и из него наливать.
А тепереча не то что давеча. Даже сам Борис Березовский ставит перед обществом вопрос ребром: как, мол, будем - по законам или по понятиям?!
Да только кто ж захочет по понятиям-то? Понятий как таковых у нас вроде бы и нет. Вовсе нет. Национальная идея не выработана и не утверждена, ориентиры сместились, прицелы сбиты... Откуда понятиям взяться? Не-ет, ребятушки. И вы, Борис Абрамыч, не сомневайтесь: только по закону!
Признаться, обожаю, как трактуется в нашем обществе всякая проблема. Никого, строго говоря, не интересует, хорош или плох отчасти нынешний, а отчасти бывший генпрокурор. Все дебаты - вокруг того, верно ли оформлены заявленьице и указик, а также сколько голосов хватит, чтоб их утвердить.
Или офицера судят за то, что какие-то сведения военно-экологического характера иностранцам передал. Долго-долго судят-рядят, обсуждая в основном специфические темы: насчет меры пресечения и по поводу того, раскрыта ли государственно-военная тайна. Это - по закону. А по понятию иначе: допустимо ли вообще, чтоб офицер что-нибудь рассказывал иностранцам без дозволения начальства?
Еще круче околозаконные споры, когда речь идет о слугах народа, т.е. о его полномочных представителях. Тут уж мы все обсуждаем нечто, что повыше и покруче закона, - регламент! Как надлежит голосовать сенаторам и депутатам: тайно или открыто? Тут даже ссылок на закон и регламент оказывается недостаточно; приходится привлекать совершенно святое - права человека. Заставлять депутата голосовать открыто - значит, говорят, нарушать его права человека.Если раскидывать мозгами по понятиям, а не по закону, станет даже смешно. Нешто депутат - человек, чтоб у него были права человека? Или этак: если депутат (также и сенатор), реализуя свои права человека, голосует тайно, то не нарушает ли он права человека-избирателя? Ведь избиратель вроде бы вправе знать, как голосует его депутат?
Еще я в восхищении от комментариев по поводу хищений. Высокие люди говорят примерно так: надо разобраться с приватизацией, и если был нарушен закон...> Но приватизаторы не дурей высоких людей; да и мы с вами, слава Богу, законы знаем.
Стало быть, знаем, что вся приватизация была совершена абсолютно законно. Как говорится, закон плох, но это закон. Мы - за верховенство закона!
Однако и уровнем пониже наблюдаем мы те же закономерности. Ну например, едва ли не все водители ругают гибдедешников, которые, на их взгляд, беспрерывно нарушают закон. А я, представьте, провел свой крошечный опрос знакомых и малознакомых. Спрашивал: хотите ли вы, чтобы наши гибдедешники все как один стали бы действовать так, как, скажем, немецкая или американская дорожная полиция? Любопытно, что ответы разделились почти поровну. Кто на метро ездит, те уверенно отвечали: <Да!>. А те, кто за рулем, почесав в затылке, мямлили: <Пожалуй что, нет>.
Из всего сказанного (а еще больше - из невысказанного) я делаю вывод: нужно совместить экзотическое <по закону> и привычное <по понятию>. А именно: рассуждать <по закону> и руководствоваться тем же, а жить и поступать <по понятию>.
Вероятно, вы сочтете, что я безнадежно застрял между временами - проклятым прошлым и чудовищным настоящим. Что ж, наверное, вы правы. Стало быть, внесем поправочку в коэффициент, пусть будет не 1,22, а 1,219999.
