Все эти истории были придуманы журналистами и отретушированы до полного правдоподобия уже дома мастерами, специализирующимися в изображении зверств. Нападение на палатки Красного Креста было даже признано заслуживающим заснятия на кинопленку, которая затем и была представлена как подлинно документальная лента, вызвавшая волну ярости против чудовищ-буров. На самом же деле это была инсценировка с участием актера Хэмпстеда Хита.

Но чтобы увидеть историю лжесвидетельств в их наихудшем варианте, стоит взглянуть на результаты работы комиссии Брюса в Первую мировую войну. По мере чтения параллели с ситуацией в Косово и сербами представляются поразительными.

Комитет юристов и историков, возглавлявшийся лордом Брюсом, составил отчет, в котором утверждалось, что немцы систематически убивали, избивали, насиловали и притесняли невинных мужчин, женщин и детей в Бельгии. 'Убийства, похоть и грабеж, - писалось в отчете, - царили во многих районах Бельгии в масштабах, несопоставимых с любыми другими войнами между цивилизованными нациями на протяжении последних трех столетий'. Отчет приводил ужасающие подробности того, как германские офицеры и солдаты насиловали 20 бельгийских девушек на рыночной площади Льежа, как восемь немецких солдат закололи штыками двухлетнего ребенка и как другие солдаты отрезали груди у крестьянской девушки в Мейне.
Подпись Брюса придала существенный вес этому отчету, поэтому когда основные его результаты были растиражированы по всему миру, им многие поверили. Конечно, немцы совершали зверства в Бельгии, но не в тех масштабах, как это было описано Брюсом. Только после окончания войны - когда это стало уже неактуально - правда всплыла на поверхность. Брюс не разговаривал ни с одним свидетелем. Отчет был основан на 1200 показаниях, преимущественно бельгийских беженцев в Великобритании, взятых в обработку адвокатами. Ни один из свидетелей не был приведен к присяге, а сообщавшиеся ими слухи принимались за чистую монету. Показания должны были быть подшиты к делу в министерстве внутренних дел, но к концу войны они таинственным образом исчезли.
В итоге, в 1922 г. отчет Брюса подвергся резкой критике как британская пропаганда, а бельгийское правительство назначило комиссию по расследованию. Комиссия не подтвердила ни одного приведенного в отчете случая.
Истории о зверствах - проверенный и испытанный прием возбуждения ненависти. Именно это происходило и происходит с Косово. Президент Милошевич из президента-прагматика, с которым Запад до того вполне мог иметь дело, превратился в современного Чингисхана и, что очень существенно, в нового Гитлера. Такая завязка со Второй Мировой войной - войной за национальное выживание Британии - несла в себе сильный эмоциональный заряд.
Итак, все члены правительства, поддержавшие натовскую войну, начиная с премьер-министра, начали сдабривать свои речи словами типа 'Холокост' и 'геноцид' до тех пор, пока не укоренилась идея о том, что новый Гитлер, Милошевич, виновен не просто в зверствах, но в геноциде косовских албанцев, и что назревает новый Холокост.
Дон Маккей из газеты 'Миррор' втиснул в свой репортаж упоминание о 'печах в стиле Освенцима', которые могли быть использованы для сжигания тел албанцев на медных рудниках, управлявшихся сербами. Этого, конечно, могло и не быть, однако заголовок был недвусмысленным: '1000 трупов сожжена в рудничных печах'.
Это подстрекательское ассоциирование Косово со Второй мировой войной не только возбудило боевой пыл нации и воскресило в памяти времена былой славы, но и привело к тому, что стало почти невозможным протестовать против нынешней войны тем, кто испытывал отвращение, неловкость или просто сомнения - без того, чтобы быть обвиненными в поощрении агрессора или отрицании Холокоста.
Пока шла война и британские журналисты не имели достаточного доступа в Косово, истории о зверствах сводились к обвинениям в 'этнических чистках'. Это двусмысленный и неуместный термин. Тим Аллен из Лондонской школы экономики отметил в 'The Media of Conflict', что все войны являются войнами этническими. Таким образом, теоретически все победители могут быть обвинены в этнических чистках.
Когда война закончилась, НАТО, естественно, очень хотело предъявить общественности доказательства сербских зверств в Косово. Если бы их не оказалось, то вся конструкция, на которой держалась эта война, рухнула бы. К радости НАТО, пресса, милитаризованная до небывалой со времен Второй мировой войны степени, была исполнена готовности помочь в этом.
Группы голодных корреспондентов наперегонки ринулись в Косово с одним сюжетом на уме - 'зверства'. Кто раскопает самое грандиозное и самое отвратительное? Министерство обороны даже приготовило карту, указывающую на возможные места массовых захоронений, чтобы помочь журналистам. Местные помощники тоже были готовы услужить. В этой гонке за историями о 'зверствах' здоровый скептицизм был забыт. Репортеры, похоже, готовы были поверить во что угодно, если только это помогало изобразить сербов чудовищами.
Массовые захоронения не доказывают ничего. Как погибли люди, находящиеся в них? Судебно-медицинская экспертиза может дать какие-то ответы, но и тогда нам будет еще далеко до доказательств, которые могли бы быть приняты в британском суде, рассматривающем дело об убийстве. Албанские свидетели могут говорить правду, но одно дело публиковать их истории - а совсем другое позаботиться о том, чтобы эти истории выдержали перекрестную проверку.
Некоторые корреспонденты сообщили об источниках их историй. Большинство из них не впечатляет. Мэгги О'Кэйн из 'Гардиан' очень любит использовать то, что называется 'по данным разведисточников'. Другие ссылаются на рассказы пресс-секретарей НАТО или армии.
Интересно отметить произошедший со времен Вьетнама поворот на 180 градусов во взаимоотношениях прессы и военных.

Во Вьетнаме пресса крайне неохотно верила тому, что ей сообщали военные. В Косово пресса склонна верить всему, что говорят ей военные, потому что военные узурпировали роли защитников морали, провозгласив эту войну 'антивойной'. Военщина бомбит во имя мира, во имя спасения и свободы - а те, кто возражает, это поджигатели войны, поощрители агрессора и нацисты.

Захватывающим зрелищем было интервью представителя Британской армии относительно смерти двух гуркхов. Он изо всех сил старался не признаваться в том, что солдаты погибли, работая с американскими кассетными бомбами - чтобы не подвести своего премьер-министра, обвинившего сербов в их смерти.

Тем временем албанские военные преступления против сербов похоже, начинаются. Как будут сообщать о них? Догматическая журналистика, не оставляющая места сомнению, не дающая общественности ни шанса выработать свое собственное мнение, довела нас до состояния, когда выражение даже малейшего сомнения в очередной истории о 'зверствах' или крохотное несогласие с британской политикой в Косово рассматриваются почти как государственная измена, как нечто не просто непатриотическое, но безнравственное.