Так, статья 6 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г. (в силе с 1976 г.) гласит, что '1. Право на жизнь есть неотъемлемое право каждого человека. Это право охраняется законом. Никто не может быть произвольно лишен жизни. 2. В странах, которые не отменили смертной казни, смертные приговоры могут выноситься только за самые тяжкие преступления в соответствии с законом, который действовал во время совершения преступления и который не противоречит постановлениям настоящего Пакта и Конвенции о предупреждении представления геноцида и наказания за него. Это наказание может быть осуществлено только во исполнение окончательного приговора, вынесенного компетентным судом... 4. Каждый, кто приговорен к смертной казни, имеет право просить о помиловании или о смягчении приговора. Амнистия, помилование или замена смертного приговора могут быть дарованы во всех случаях. 5. Смертный приговор не выносится за преступления, совершенные лицами моложе восемнадцати лет, и не приводится в исполнение в отношении беременных женщин'.
Как видно из приведенной цитаты, основные гарантии права на жизнь сводятся здесь к установлению определенных рамок применения государством такой меры наказания, как смертная казнь.
В русле такого ограниченного понимания права на жизнь пошел российский конституционный законодатель, заложив его в ст. 20 Конституции РФ 1993 г.:
'1. Каждый имеет право на жизнь.
2. Смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей'.
Как известно, нынешняя Конституция РФ писалась в угаре страстного желания приобщиться к западным либеральным стандартам прав человека, которые преподносились российскому обществу не иначе как под видом 'общечеловеческих ценностей'. В итоге сегодня важнейшее право человека оказалось сведено к борьбе за максимальное ограничение и отмену смертной казни.
Кампания за постепенную отмену смертной казни в России, подстегиваемая с Запада, уже во многом достигла успеха. Число составов преступлений, за которые может быть назначена эта высшая мера наказания, сократилось с примерно 30 в начале 90-х годов до четырех в новом УК РФ 1996 г. Новое федеральное уголовное законодательство предусматривает также дополнительные условия, при которых применение смертной казни невозможно. Согласно ч. 2 ст. 59 УК РФ смертная казнь не назначается женщинам, а также лицам, совершившим преступления в возрасте до 18 лет, и мужчинам, достигшим к моменту вынесения судом приговора 65-летнего возраста.
В связи с вступлением в феврале 1996 г. в Совет Европы Россия приняла на себя обязательство в течение трех лет отменить смертную казнь, а до принятия такого законодательного решения воздерживаться от исполнения вынесенных смертных приговоров. В марте 1996 г. в Государственной думе Федерального Собрания РФ проводилось голосование о присоединении России к факультативному протоколу международного пакта о гражданских и политических правах, направленному против применения смертной казни. Большинство депутатов голосовали против присоединения к протоколу и тем самым за продолжение практики исполнения смертных приговоров. Однако мораторий на приведение смертной казни в исполнение все же был введен президентской властью (16 мая 1996 г. был принят Указ президента Российской Федерации 'О поэтапном сокращении применения смертной казни в связи с вхождением России в Совет Европы').Однако сведение содержания права на жизнь к проблеме ограничения (отмены) смертной казни не может удовлетворить объективных российских ученых. Во многих отечественных работах по конституционному праву, изданных после принятия Конституции 1993 г., авторы стараются дать более широкую трактовку права на жизнь.
Так, в одном из учебников конституционного права (Баглай М. В., Габричидзе Б. Н. Конституционное право Российской Федерации: Учебник для вузов.- М.: ИНФРА-М, 1996, стр. 168) указывается, что во многих странах, особенно находящихся под влиянием католической церкви, право на жизнь рассматривается как основание для запрещения абортов, а в отдельных странах в конституциях (например, в Словакии) есть норма об охране жизни уже до рождения человека.
В качестве еще одного аспекта права на жизнь, не получившего отражения в Конституции РФ, авторы учебника называют проведение государством миролюбивой внешней политики, исключающей войны и конфликты. Ряд государств (Япония и др.) провозгласили в своих конституциях отказ от войны, а также от применения вооруженной силы как средства разрешения международных споров. Кроме того, правовое государство обязано строго регламентировать использование регулярной армии на своей территории и за рубежом, поскольку это ведет к гибели как мирного населения, так и личного состава. Должных гарантий на этот счет в законодательстве РФ, по мнению авторов учебника, также не содержится.
Наконец, авторы учебника доходят до основного, позитивного содержания права на жизнь (того, о чем нет ни слова в ст. 20 Конституции РФ): 'Государство обязано организовать эффективную борьбу с преступностью и особенно с террористическими акциями. Гарантиями права на жизнь служат системы здравоохранения и, в частности, предупреждения детской смертности; охраны от несчастных случаев на производстве;профилактики дорожно-транспортных происшествий; пожарной безопасности и др.'. Это как раз те материальные гарантии прав человека, указание на которые отличало подход советского конституционного законодателя и которые были демонстративно отброшены либеральными творцами современной Конституции. За изменением юридической техники конституционного законодателя стоит коренное изменение политики государственных властей.Авторы одного из наиболее основательных комментариев к Конституции РФ (Комментарий к Конституции Российской Федерации. Общ. ред. Ю. В. Кудрявцева.- М.: фонд 'Правовая культура', 1996, стр. 93) пытаются оправдать куцость, ущербность ст. 20 Конституции тезисом о том, что 'право на жизнь обеспечивается комплексом правовых средств, закрепленных как в Конституции, так и в отраслевом законодательстве'. Ученые имеют в виду, во-первых, конституционные гарантии, обеспечивающие достойную жизнь и свободное развитие человека, государственную поддержку малообеспеченных граждан и иные гарантии социальной защиты: право не подвергать пыткам, другому жесткому обращению или наказанию, а также медицинским, научным или иным опытам; право частной собственности; право на труд в условиях безопасности и гигиены, за вознаграждение не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда; право на отдых; право на социальное обеспечение; право на охрану здоровья и медицинскую помощь; право на благоприятную окружающую среду и т. д.
Во-вторых, правовые нормы, определяющие границы применения опасных для жизни и здоровья людей препаратов, орудий, механизмов, физической силы. Речь идет, в частности, о таких законах, как УК, УПК, КоАП, Закон о милиции, Закон о внутренних войсках МВД Российской Федерации, Закон об оружии, Закон об оперативно-розыскной деятельности, Закон об органах Федеральной службы безопасности в Российской Федерации, Правила дорожного движения и др.
К третьей группе авторы комментария относят меры ответственности, установленные за действия, причиняющие вред жизни и здоровью человека или создающие опасность причинения такого вреда. Наибольшее число этих мер закреплено в УК, нормы которого предусматривают ответственность за убийство, причинение опасных для жизни телесных повреждений, поставление в опасность и оставление в опасности, а также за преступления, посягающие на жизнь не конкретных граждан, а населения страны, региона, местности.
На наш взгляд, именно эти положения, оставшиеся за рамками ст. 20 Конституции, составляют важнейшее содержание права на жизнь, по сравнению с которым вопрос о смертной казни отходит на третий план. Чтобы понять это, достаточно сопоставить лишь несколько цифр. Число смертных приговоров, приводимых в исполнение в первой половине 1990 гг., в России не превышало полторы сотни в год. В то же время в 90-е годы несчастные случаи на производстве уносят 8 тыс. человек в год, а жертвами убийств становились 30-40 тыс. человек ежегодно.
Но и эти страшные цифры, показывающие неспособность ельцинского государства обеспечить своим гражданам безопасные условия труда и защиту от преступных посягательств на жизнь, меркнут на фоне других чудовищных фактов.
В сегодняшней России право на жизнь стало образцом юридической фикции, обозначив ужасающий разрыв между красивой декларацией и жесткой реальностью. О каком праве на жизнь можно говорить в стране, население которой ВЫМИРАЕТ такими темпами, каких не знала современная история со времен свержения режима Пол Пота в Кампучии?
Если не принимать в расчет приток беженцев и вынужденных переселенцев в страну, население России за годы правления президента Б. Ельцина сократилось на 4,8 млн. человек. Этот феномен получил у отечественных ученых название 'демографическая катастрофа'. По мнению же ряда экспертов Комиссии Государственной думы по отрешению президента РФ от должности, в переводе на юридический язык это называется ГЕНОЦИДОМ.
Экономический упадок ельцинской России, сопровождающийся ухудшением материального положения большей части населения страны и резким сокращением всех видов и форм социальной защиты, привел к тяжелым последствиям для здоровья народа и демографической ситуации в стране.
С 1990 года в России началось быстрое увеличение смертности детей и мужчин, приобретшее в 1992-1993 годах характер национальной демографической катастрофы, так как смертность значительно превысила рождаемость. За период 1990-1993 гг. средняя, ожидаемая при рождении, продолжительность жизни мужчин снизилась в России с 64,8 до 58,9 года, причем наиболее резкий спад произошел именно в 1992-1993 годах. В 1994 году, по данным Всемирной организации здравоохранения, ожидаемая продолжительность жизни мужчин снизилась до 57,7 года (по отечественным данным - 53,7 года) - самый низкий уровень с 1945 г. Она продолжала уменьшаться и в 1995-1996 годах. По средней ожидаемой продолжительности жизни мужчин Россия не только выпала из группы экономически развитых стран, но оказалась позади многих наиболее слаборазвитых стран мира. Однако даже в Африке самая высокая смертность наблюдается среди детей и пожилых, нетрудоспособных мужчин.
Молодые мужчины гибнут с 'российской' скоростью лишь в тех африканских странах, которые находятся в состоянии длительных гражданских войн (Ангола, Судан, Сомали).
Сегодня по смертности мужчин Россия далеко опережает другие бывшие советские республики с худшей экономической ситуацией - Украину, Казахстан, Беларусь. Эти республики также 'отстали' от России по числу отравлений некачественным алкоголем, самоубийств и убийств, сердечно-сосудистых и многих других заболеваний. По числу фатальных отравлений (48 342 мужчин и 14 555 женщин в 1993 году) Россия вышла на первое место в мире. Эти цифры далеко не случайны.
Факты неопровержимо свидетельствуют о том, что правительство 'реформаторов' сознательно и целенаправленно проводило политику спаивания населения. Покупательная способность средней зарплаты по отношению к основным продовольственным товарам уменьшилась в 1992-1993 годах почти в два раза, тогда как по отношению к водке она... увеличилась в три раза. Это одна из главных причин того, что быстрое перераспределение государственной собственности и переход государственных предприятий в частное владение произошли в России без каких-либо серьезных социальных потрясений.
По числу убийств Россия превзошла США, где численность населения почти вдвое выше, чем в России, не только в относительных (на каждые 100 000 человек), но и в абсолютных цифрах. В России в 1993 году было совершено 45 060 убийств, в США - 26 254 убийства. В этом отношении Россия сравнялась с Бразилией, но пока отстает от Колумбии, самой криминальной страны мира.Население России уничтожают не только алкоголизм и разгул бандитизма. В течение 1992-1994 годов в России резко увеличилась смертность от инфекционных заболеваний. Почти 20 000 человек в год умирает сейчас только от туберкулеза. Число заболеваний сифилисом за считанные годы увеличилось в 50 раз! Это результат духовного растления общества, бедности и развала диспансерно-эпидемиологических служб.
В настоящее время Россия уже входит в число стран с самой низкой рождаемостью. На каждую русскую женщину детородного возраста приходится только 1 ребенок, что в 2 раза меньше коэффициента, необходимого для простого воспроизводства численности населения. Процесс депопуляции страны, по мнению многих ученых, приобретает необратимый характер. По некоторым прогнозам, численность россиян к 2006 г. сократится на 9,6 млн. человек, то есть на 6,5%. Через 25-50 лет с немалой вероятностью численность русского населения РФ может сократиться в 3-4 раза, демографическая катастрофа может превратиться в этно-историческую катастрофу: при сохранении нынешней тенденции русская нация как великий народ может прекратить свое историческое бытие, вследствие чего уйдет с исторической сцены и Россия как суверенное государство.
Нынешняя демографическая катастрофа по своей трагичности такова, что трудновосполнимый урон от нее может превзойти последствия нашествий как немецко-фашистских, так и татаро-монгольских орд.
Такая страшная картина скрывается за фасадом 'дарованного' ельцинской Конституцией народу 'неотъемлемого' права на жизнь. Такова цена изуверского эксперимента по ускоренному насаждению капитализма в еще недавно процветавшей стране.
Есть ли у России выход из катастрофической ситуации? Да! Необходимо немедленное и коренное изменение всей социально-экономической политики, восстановление реального государственного контроля над производством и распределением, а также принятие государством целой системы целенаправленных мер по борьбе с нищетой, преступностью, алкоголизмом, наркоманией, эпидемиями и другими явлениями, 'истребляющими' россиян. Очевидно, что в рамках ныне существующего режима этот поворот невозможен. Поэтому можно с полным основанием утверждать, что сегодня вопрос о приходе к власти подлинных народно-патриотических сил - это вопрос жизни и смерти народа России.
В. Е. КРУТСКИХ, заслуженный юрист РФ.
