После запутанной игры с российскими ракетами, которые согласно указу Ельцина якобы были вновь перепрограммированы на западные цели, и после неразберихи вокруг процедуры импичмента российскому президенту напрашивается вопрос о предсказуемости механизмов принятия решений в российской политике. Ответить на этот вопрос, если вообще можно, то только с учетом отягчающих деформаций государственно-правовых принципов, от которых новая Россия страдает с самого начала своего существования.
Россия в настоящий момент является ужасным уродом. Это имел в виду даже Президент России Ельцин в своем недавнем ежегодном послании: 'Мы застряли на полпути от плановой командной экономики к нормальной рыночной'. Но это еще половина правды. Застряли прежде всего предпосылки экономических реформ, а именно трансформация от тоталитаризма к демократии.
Посткоммунистическая Россия рассматривает себя президентской республикой, которая заимствовала как элементы американской конституции, так и элементы французского основного закона. Однако отсутствуют не только демократические традиции, но и в значительной степени непременные для Запада возможности контроля за разделением властей. Что получается во Франции при правом президенте и левом правительстве, или наоборот, то в России обречено на крах.
Российские элиты по-прежнему мыслят в первую очередь категориями политической власти в том духе, как это практиковали Романовы или после них Советы. Институты плюралистско-правового государства остаются скорее потемкинскими деревнями, за фасадом которых написанная для Ельцина в 1993 году псевдодемократическая конституция консервирует авторитарный государственный резон.

Разделение властей и на восьмом году после краха Союза остается фикцией: президент имеет право на все и ни за что не отвечает.
Схема весов и противовесов, которую использует властолюбивый Ельцин, создает ситуации, когда принятие срочных решений зачастую месяцами блокируется. Обе палаты парламента - Госдума и Совет Федерации - наделены символическими полномочиями и едва ли имеют реальное право участвовать в совместных решениях. В то время как на Западе образование правительства отражает результаты выборов в национальное собрание, в Кремле это понимается как попытка корректировки парламентских выборов. В результате весьма политизированный парламент вынужден тратить большую часть своих ресурсов времени на полемику с правительственным кабинетом. Нечего удивляться, что нынешняя Госдума, срок полномочий которой истекает в декабре текущего года, лишь на 40 процентов выполнила свой же план по принятию новых законов. К тому же любой законопроект может быть заблокирован президентским вето.
Добавим к этому, что в соответствии с Конституцией России президент наделяется такими полномочиями, которые были бы сверх физической силы даже для молодого и здорового человека. Ельцину же 67 лет, и он болен. Автоматически процесс принятия решений перекладывается на структуры, которые не легитимированы ни выборами, ни Конституцией. Значение таких институтов, задача которых состоит в контрольных и даже подчас в подрывных функциях, а именно Совета безопасности, секретных служб и Администрации Президента, быстро растет. Наряду с этим есть еще институт специальных посланников Президента, каковым, к примеру, является экс-премьер Виктор Черномырдин, которого Ельцин назначил главным переговорщиком по Югославии, а также внутренний круг оруэлловского образца - 'окружение Ельцина'. Под последним понятием подразумевается крайне разнородный конгломерат родственников, доверенных лиц и любимцев, которые под командованием дочери Ельцина Татьяны Дьяченко способствуют процветанию в высшей степени разных, частично даже противоположных узких групповых интересов, берущих мзду наличными за соответствующие услуги.
В той или иной степени частично предсказуемой остается в таких условиях в настоящее время только армия. Но она не устраивает путч прежде всего потому, что военные не знают, кому они могли бы помочь прийти к власти. В тени политического супертяжеловеса Ельцина до сих пор ни один политик не сумел заручиться поддержкой необходимого для смены власти большинства.
Эльке ВИНДИШ.