Дело в том, что он приехал в Москву из другого города, из какого - не говорит, но и это не суть важно. Приехал без паспорта, которого у N никогда и не было. Приехал туда, где не было никаких перспектив, где не было дома.
Сейчас он живет в Москве. Точнее сказать - обитает.
И вот мы поднимаемся на чердак, где мой герой иногда ночует. Когда-то эту каморку хотели заколотить, но то ли дворник был пьяный, то ли гвоздей не хватило - в результате чердак открыт. N сам не помнит, как набрел на новое пристанище. Это был зов тепла. Здесь действительно тепло. Можно даже сказать - уютно. Вот мы сидим, где-то в области ушей болтается лампочка. Откуда-то сверху капает вода. Мой знакомый подставляет рот и ловит несколько капель. Здесь даже не водятся крысы. Он может возвращаться сюда, когда захочет. Если найдет новый чердак - переберется.
И армия человеку не грозит. Ему - 22, но всякие документы, где он мог бы упоминаться, наверное, потеряны. Тем более мой знакомый в армии не выживет. Эта организация создана не для таких. Его мышление настолько деформировано этой безграничной свободой, что он даже не сможет понять, что означает, например, команда 'кругом!'. Нет, N не наркоман. Не алкоголик. Он просто другой.
Человек живет без паспорта. От милиции приходится уходить через дворы. Другой на его месте чувствовал бы себя как затравленный зверь. Постарался бы что-нибудь поменять. N ничего менять не будет. Он панк. Его философия не позволяет отщеплять хоть маленький кусочек от пирога собственной независимости.
Естественно, он не работает. Живет на 'аске', то есть попросту просит денег у прохожих на Арбате. 'У вас двух рублей не будет?', 'У вас нельзя отпить глоточек?', - и смотрит голодными глазами. А иногда, если позволяет ситуация, заходит в буфеты, столовые, - словом, туда, где может что-то остаться от посетителей. Обычно что-то остается. Полбулочки, недоеденный салат - все это может войти в его меню.
Он не чувствует презрительных и брезгливых взглядов приличных людей. Мой собеседник защищен каким-то панцирем от этого мира. Единственная философия, которую можно признавать, - философия независимости.
Государство скажет: 'БОМЖ', обыватель - 'отброс общества'. Никто не понимает, что человек это выбрал сам для себя. Он СОЗНАТЕЛЬНО нигде не живет, не берет от социума ничего и ничего не отдает. Он носит ничьи кроссовки, джинсы, куртки. То есть находит их где получится. И N привык к такому положению вещей. К такой свободе (в его понимании это действительно свобода).
То есть куда хочешь - туда и иди. Можешь в армии не служить. Можешь не работать. Можешь не учиться. Родители слова не скажут (кстати, N тщательно скрывает, чем занимаются его мама с папой).Много, кстати, таких, что, прознав о таких людях, как N, бросают дом, семью и пытаются жить подобной жизнью. 
И в конце месяца говорят себе: 'Вот я и побыл целый месяц свободным и независимым'. Но потом они не выдерживают. Потому что это выпендреж. И ничего больше.
Конечно, я изобразил одну крайность. Но почему-то на примерах крайностей люди и учатся.
